Валентин Петрович, Ваше детство прошло на Речице, одной из почти сельских (по характеру застройки и огородных пристрастий жителей) окраин Бреста. Чем запомнились эти годы и о какой профессии Вы мечтали в то время?
– Я родился, на мой взгляд, в самой «природной» части нашего города Бреста. Хотя бывшая деревня Речица юридически стала частью города с 1968 года, она так и осталась «деревней» все мое детство и юность. Нас каждое утро будили крики петухов, мычание коров, блеяние коз и овец. Поэтому приходилось вставать рано вместе со взрослыми и часто перед школой выполнять какие-нибудь их поручения по домашним хлопотам (покормить курей, отнести или поднести что-либо и т. п.). А проживали мы тогда всей своей дружной семьей, где под одной крышей сплелось четыре поколения (прадедушек, дедушек, моей матери и меня вместе с братом). И даже сейчас, несмотря на то, что на дворе 2025 год, на Речице еще есть участки земли, помимо частных наделов, обрабатываемые частными лицами и местным, как пожилые люди выражаются, – «колхозом».
– Мы, будучи 10–12-ти летними подростками, идя со школы домой, очень часто делали дугу, как мы все тогда называли – «на болото» (комплекс старичных озер вперемешку с лугами и островными черноольшаниками и ветляниками с многочисленными родниками и ручьями, пробивающимися из-под земли на террасных склонах р. Западный Буг), и проводили там час-другой, погруженные в лоно природы. Пускали по воде кораблики, играли в разные игры, просто дурачились и – наблюдали за течением местной жизни, которую ведут разные птицы, насекомые и другая живность. А было где, ведь Речица не зря получила такое название! Там были родниковые выходы грунтовых вод на террасных склонах Западного Буга, множество ручьев и малых речек; некоторые наиболее крупные из них даже получили местные названия: «Мирончик», «Вербянка», «Козловка». Множество разного размера стариц и озер встречались среди обширных пойменных лугов и островных лесных насаждений. Увы, в последние годы от былой красоты этих мест остались только фрагменты нетронутой природы. Даже чтобы попасть в школу, до моего 6-го класса, необходимо было некоторым ученикам переходить через пропашные поля и луга, которыми она была окружена.
– Поэтому я уже с малых лет был заинтересован всем, что меня окружает: бытом местного населения, «должностными» обязанностями дедов, отца, матери и т. д. Я старался впитать в себя как «бытовые» профессии, так и специальные (от вязки рыболовных сетей, плетения корзин, кузнеца, до профессий каменщика, столяра, слесаря, токаря, электрика и даже – швеи-технолога). Но, все же, я свое предпочтение отдавал природе, всему что растет, бегает, плавает, летает и т. п.
Вы поступили в Брестский государственный университет во второй половине 90-х годов. Что это было за время и какие события студенческой жизни остались в памяти?
– Пришел я в Брестский государственный университет имени А.С. Пушкина (далее Университет) в 1996 году в то время, когда впервые был набор на специальность «Биология» со шифром «Н» – наука. И, прежде всего, у меня в памяти остался первый курс обучения, когда в зачетной книжке не хватало места для записи всех экзаменов и зачетов по дисциплинам, которые мы проходили. Но, мне немножко не повезло со здоровьем. Пришлось брать академический отпуск и после него я попал во второй набор студентов (1997 года) с которыми в 2002 году окончил Университет.
– А наиболее ярко запомнилось то, что сформировалась группа из студентов (Богданов В., Наумчик С., Яценко В., Котковец Р., и ряд других) плюс покорный ваш слуга, которые в силу своих возможностей колесили на велосипедах по городам и весям нашей страны, так сказать, путешествовали. И за четыре года нашего обучения в Университете побывали практически во всех населенных пунктах и интересных природных объектах Брестской области, частично объехали юг Гродненской области и даже на велосипедах выезжали в Ковель и на озера Пулемецкое и Свитязь на Украине. Самым большим расстоянием, пройденным на велосипедах за световой день (16 часов), было от Баранович до Бреста по старой брестской трассе.
Каков Ваш путь в науку? Кто или что оказалось определяющим в этом выборе?
– Уже с малых лет (где-то с 10–12) я все больше интересовался природой. Смотрел все фильмы и очерки выпусков телепередач («Клуб путешественников» с Ю.А. Синкевичем, «В мире животных» с Н.Н. Дроздовым, «Одиссея капитана Кусто» и многое другое), читал всю доступную тогда литературу про природу и путешествия. Работала тогда еще в «Брестским педагогическом институте им. А.С. Пушкина» на факультете «Педагогики и методики начального обучения» старшим лаборантом кабинетов биологии Масленикова Тамара Сергеевна (девичья фамилия Рабчук, родная сестра моего отца). Большинство своего свободного времени, особенно начиная с 14 лет, я просиживал у нее на работе, читая и перелистывая все доступные тогда у нее книги, знал и умел пользоваться микроскопом и некоторыми приборами. Иногда доходило до того, что мне Тамара Сергеевна поручала собирать у студентов оборудование и иногда, даже им подсказывал по некоторым вопросам по биологии. А в последние годы в моей школе мне ставили отметку «5» просто так, без опросов по пройденному материалу, потому что знали, что я дам полновесный ответ по любым биологическим вопросам даже по тем темам, которые мы будем еще проходить в будущем. Вот и сложилось у меня мнение, что должен идти в науку и стать полезным обществу.
Что для Вас Институт сегодня?
– Институт для меня – это, прежде всего, моя вторая семья. Ведь в Институте мы проводим большую половину своего времени. Всегда переживаешь и болеешь за успехи и невзгоды всех сотрудников Института независимо от возраста, должностных обязанностей. Это место, где стремишься стать лучше прежде всего для себя.
Ваш стаж работы в Полесском аграрно-экологическом институте более 23 лет. В чём истоки такого постоянства?
– Как я сказал выше, Институт – это прежде всего вторая семья. И по мере работы в нем я стараюсь как можно меньше «выпячивать» себя, так сказать, на первое место, а скорее всего действовать командой, где есть главный (заведующий лабораторией) и ему подчиненные, но работают они все вместе независимо от того, правы или неправы. На мой взгляд, все должны выполнять частичку того задания, которое предоставляет главный и немножко говорить о своих виденьях в выполнении данной работы до выработки консенсуса. Слушать внимательно «старших» сотрудников и по возрасту и должностям и подсказывать, где-то помогать «младшеньким». Стараться поддерживать в коллективе всесторонний порядок.
Наверное, в этом и заключается источник такого постоянства моей работы в данном коллективе.
Долгое время Вы увлекались изучением моллюсков, интересной группы животного мира, имеющей большое хозяйственное значение. Многие представители используются для целей мониторинга, реконструкции событий голоцена. Это Ваше хобби или объект научного внимания? Будет ли продолжение?
– Моллюсками я начал увлекаться впервые где-то еще с 12 лет. В начале изучал их параллельно со всеми животными, обитающими в нашей местности, но вскоре обособилось как-то само в отдельное направление, а после 10-го класса стало основным моим занятием. Тем более, что моллюсками кормили свиней мои дедушки и бабушки, а также моллюски служили кормом и для гусей, уток и других животных, их собирали и рассыпали толченые раковины по полям, из них делали различные поделки и т. д.
По ходу погружения в знания о моллюсках я заметил, что на территории современной Беларуси указывается только 65–70 их видов. А их по тогдашним моим записям уже было более 100 видов. По мере того как я все более глубоко изучал эту группу животных и расширял мой список видов, обитающих на территории Беларуси, назревала необходимость сотворить что-нибудь обобщающее для данной группы.
Но реалии жизни оказались куда более суровыми. Когда я в очередной раз защитил курсовую работу после второго курса Университета, то мне сказали, что диплом на тему моллюсков я писать не могу, так как нет таких специалистов, которые могут принять эту работу. И тогда на 3 года пришлось переквалифицироваться на мелких наземных млекопитающих, что и привело меня «под крыло» к.б.н., доцента В.Т. Демянчика. А с 2000 года на 4-м курсе уже начал подрабатывать по хозяйственным договорам Института под руководством В.Т. Демянчика, который был ученым секретарем тогда еще «Отдела проблем Полесья НАН Беларуси» и исполняющим обязанности заведующего лабораторией оптимизации экосистем. В Отдел я и пришел работать в 2002 году после окончания Университета.
Но вернемся обратно к нашим «баранам», точнее – к моллюскам. Они стали не то что моим хобби, а быстрее всего призванием. По мере работы в Институте почти все свободное время и часть рабочего (по мере появления соответствующих тем научно-исследовательских работ) посвящалось изучению видового состава, влияния растворимых в воде различных веществ, возможность применения их в НСМОС и многому другому, связанному с моллюсками. С Ю.Г. Мисютой мы начинали опыты по использованию их с целью мониторинга накопления тяжелых металлов (в частности, свинца) в тканях моллюсков и возможные отклонения во внешних признаках (морфометрии) по мере их развития.
Вот уже несколько последних лет мы подаём проектные заявки по поводу внедрения в сельскохозяйственный оборот нового для Беларуси вида улитки серой (Cornu aspersum), но пока безуспешно.
Кроме того, в последнее время «широкой поступью» распространяются по территории Беларуси ряд видов слизней, полезность которых вызывает вопросы. Это такие чужеродные виды слизней как: слизень кавказский черноголовый (Krynickillus melanocephalus), слизень дорожный испанский (Arion lusitanicus), слизень зеленый подвальный (Limacus maculatus), слизень рыжевато-коричневый садовый (Limacus flavus), слизень придорожный красный (Arion rufus), слизень лесной (Arion ater). У нас есть предварительная договоренность с кафедрой зоологии БГУ о совместной проработке этого вопроса, и о возможном выпуске в 2026 г. новой «Черной книги животных», куда они все будут включены.
А на счет того, будет ли продолжение этой замечательной тематики моего (и не только) исследования – это покажет время и будущие НИР схожей тематики.
Для меня моллюски, как я говорил выше, это не просто «хобби» – это мое призвание.
Чем наполнено Ваше свободное время?
– Свободное время… У меня нет свободного времени как такового. Мое свободное время практически все без остатка ранее отдавалось, прежде всего, решению научных вопросов и сопутствующим делам (фотографированием всего живого, различных явлений природы, коллекционированием моллюсков, ископаемых останков, минералов и т. п.) или что-нибудь близкое к этим работам. Правда теперь, последние 3 года, все не занятое работой в Институте время отдается стройке. Моя уже теперешняя семья, посовещавшись, решила прикупить себе домик в деревне. А так как финансовых средств хватило на приобретение «того что было», мы выкупили дом, который простоял 10–12 лет без хозяев – так называемую «заброшку». Поэтому только 2 года мы занимались расчисткой территории от древесно-кустарниковых зарослей (и еще не все очистили), а, соответственно, где имеется в деревне ДКР, там и бытового мусора хватает. В первый год вывозили 10-ти тонными МАЗами, а остатки мусора захоронили и разбили на этом месте сад декоративных растений. Сейчас переделываем сарай, а в последующие годы займемся и домом. Так как бюджет у нашей семьи маленький, то поэтому так долго и тянется эта стройка, еще на 3–7 лет вперед займет времени в зависимости от состояния конструкций дома.
Но там, в деревне, среди полей, лесов, лугов я отдыхаю душой. И быстрее всего, это еще из-за того, что я родился и рос практически в деревне. Там время течет как-то по-другому, похоже медленнее (чем в городе). А когда закончим строительство, я опять планирую с головой окунуться в научные дела.
Ваши пожелания себе и коллективу Института.
А пожелание не только себе, но и другим сотрудникам Института я хочу выразить в стихотворной форме: